«Бабушка никогда не считала свою дочь погибшей»

«Материнское сердце не обманешь»

- Моя мама умерла 14 лет тому назад, но, когда я недавно начала разбирать ее личные архивы, я наткнулась на фотографии, которые не раз видела в детстве. На них изображена ее родная сестра и моя тетя Валентина вместе с людьми, которые прошли с ней тяготы войны на чужбине, и с которыми ей удалось вернуться домой, - начала свой рассказ Майя Георгиевна.

Трагическая история жизни Валентины Крысяк, как и многих людей, которые пережили ужасы войны, началась весной 1942 года. В оккупированной Феодосии жизнь была несладкой. Но в семье, в которой кроме Валентины остались ее мама - Антонина Антоновна Крысяк, младшая сестра Эмилия, маленькая племянница Майя и ее крестная Мария, всегда царила хорошая атмосфера и понимание. Женщины, как могли, поддерживали друг друга в это нелегкое время. Мужей Валентины, ее сестры Эмилии и кумы Марии забрали на фронт, отец умер еще до войны, поэтому со всеми трудностями приходилось справляться самостоятельно.

В тот день, который стал поворотным в судьбе Валентины Крысяк, она отправилась вместе с другими девушками с Карантина, где они жили, на центральный рынок города, чтобы купить мыла.

- И, как она ушла, больше не вернулась, - вспоминает Майя Георгиевна. - Как раз в этот момент противники совершили очередной налет на Феодосию.

Родственницы Валентины прождали ее несколько часов, но так и не дождались. Тогда отправились ее искать. Майя Георгиевна вспоминает, что, вернувшись, все были очень расстроены и плакали. Женщины рассказали, что на центр Феодосии был совершен налет, возле рынка все было разрушено, на улицах валялись части человеческих тел. Но немцы оцепили площадь и никого туда для опознания не пустили.

Мать пропавшей без вести девушки Антонину Антоновну не покидала надежда на то, что ее дочь жива, поэтому она никому не позволяла ставить в церкви свечи за упокой ее души.

- Бабушка никогда не считала дочку погибшей, у нее всегда было материнское предчувствие, что Валентина жива. Она говорила: «Я чувствую сердцем - Валентина жива», - рассказала Майя Георгиевна. - В то время в Феодосии захватчики стали массово отлавливать молодых женщин и увозить в Германию. Поскольку все об этом знали, девушек начали прятать. Соседи говорили о том, что многие объявляются, поэтому в семье Крысяк появилась надежда на то, что и Валентину угнали, что она жива. Видимо, не зря бабушку мучили сомнения относительно ее смерти. Однако дни шли, а известий о Валентине не было никаких.

«Теперь я вам все скажу»

Потеряв одну дочь, Антонина Антоновна стала с опаской относиться к людям, ведь они могли рассказать оккупантам о том, что в ее семье есть еще две молодые женщины: дочь Эмилия и кума Мария. Майя Георгиевна вспоминает, что в то время «доброжелателей», которые могли выдать, в Феодосии было достаточно. Поэтому Антонина Крысяк запрещала девушкам выходить днем в город и прятала их в маленькой комнате, придвинув к входной двери большой шкаф, а соседям рассказывала, что они ушли за провиантом и пропали без вести.

Бабушке Майи Георгиевны иногда ночью приносили газеты, которые потом распространяли по городу. Однажды, спустя год после пропажи Валентины, такое очередное посещение неизвестного почтальона, отразилось радостным блеском в глазах ее матери.

- Как-то ночью, когда был сильный дождь, в окно раздался стук, бабушка вышла, но очень быстро вернулась, задержалась в сенях, мама с крестной попытались выглянуть и посмотреть, что она там делает, но бабушка резко пресекла эту попытку и сказала им, чтобы они закрыли двери и сидели в комнате, - вспоминает Майя Георгиевна. - У нее спросили, что случилось, но она ничего не ответила, сказала лишь, что пока нечему радоваться.

В то же время домочадцы стали замечать, что Антонина Антоновна повеселела, и у ее родственниц закралась мысль, что она что-то знает о Валентине.

- Однажды на рассвете был страшный налет, соседи прибежали и начали кричать, чтобы мы с бабушкой спасались. Бабушка, когда мы с Марией и мамой выскакивали из дома, что-то взяла за печью, - вспоминает Майя Георгиевна. - Все поинтересовались, что она взяла, но она так  ничего и не ответила. Вскоре стали всех арестовывать, арестовали и нас, но по какой-то причине быстро отпустили. Это просто Бог нас уберег, и бабушку не стали обыскивать.

Когда 13 апреля 1944 года горожане бегали по улицам и радостно кричали о том, что Феодосия освобождена, Антонину Крысяк попросили рассказать, что она знает о Валентине. Она радостно сообщила, что ее старшая дочь жива, достала и показала то, что так старательно скрывала – фотографии Валентины и ее товарищей, которые она сделала в Германии в 1943 году.

- Кто и какими путями принес нам той ночью весточку от Валентины, мы так и не узнали, - вспоминает Майя Георгиевна. - Единственное, что мы знали, что этот парень был очень молодой, говорил с сильным иностранным акцентом. Он взял с бабушки слово, что письмо, которое он ей передал, она после прочтения сожжет, и никому ничего не скажет.

«Она трижды бежала»

Как выяснилось позже, Валентина Крысяк предприняла три попытки сбежать из плена. В первый раз ей вместе с другими феодосийцами удалось убежать, когда по пути в Германию на границе с Польшей разбомбили поезд, в котором пленных перевозили в концентрационный лагерь. Но свобода была недолгой. Кто-то из своих выдал беглецов, их снова взяли в плен. Валентина вместе с товарищами оказалась в концентрационном лагере Равенсбрюк, который был расположен на северо-востоке Германии неподалеку от Берлина. Однако вскоре счастливый случай вновь помог пленникам бежать. Они направились в пригород польского Кракова, где проживали родственники Валентины, но на месте поселения увидели лишь развалины. Валентину и ее друзей приютили у себя добрые люди, давали им работу, пищу и кров, но каждый раз феодосийцам приходилось уходить и скрываться в другом месте, чтобы их не выдали. Однако в конце концов, их снова схватили и вернули в Германию. Как позже рассказывала своим родным Валентина, их спасло то, что окончание войны было уже близко. Вскоре их освободили.

Домой Валентина вернулась весной 1946 года. В Германии после того, как советские войска забрали бывших пленных из американской зоны, их разместили в фильтрационных лагерях. Двое чехов отговаривали Валентину возвращаться на родину и звали ее жить в Чехию, поскольку она знала чешский. Ее предупреждали, что на родине ее могут ждать репрессии, однако Валентина не верила в то, что свои могут уничтожать своих, никого не послушала, и, зная, что никто из ее родных ничего не знает о ее судьбе, вернулась в Феодосию.

- Она постучала в дверь. На ней была беретка, воротничок из меха обезьяны и очень красивое пальто. Всю одежду ей подарили в американском лагере, - вспоминает день возвращения Валентины Крысяк ее племянница. - Она хорошо знала несколько языков, которые до войны выучила во время учебы в Одессе, и американцы ей предлагали уехать в любую страну, языком которой она владеет. Но тетя вернулась в Крым.

Началось время мытарств. У бывшего экскурсовода картинной галереи Айвазовского Валентины Крысяк не было паспорта. Ноги, которые постоянно кровоточили, съедала неизвестная инфекция. Местные врачи взялись ее лечить, но из-за отсутствия лекарств лечение длилось долго. Без документов ее долгое время никто не принимал на работу.

- Позже начальник милиции Аркадий Никитович Бычков, зная всю ситуацию, которая происходила с Валей, из огромного уважения к ней, на свой страх и риск сделал ей документы, - сказала Майя Георгиевна. - Он же помог ей устроиться работать сторожем в городскую казарму. Спустя какое-то время в Феодосию из Еревана вместе с коллекцией картин вернулся директор картинной галереи Айвазовского Николай Барсамов. Он был очень рад увидеть свою сотрудницу, и всячески хотел ей помочь, однако снова принять ее на работу экскурсоводом не мог, поскольку находился под пристальным оком НКВД, а тот факт, что Валентина находилась во время войны на чужбине, не сыграл в ее пользу.

Несмотря на хорошее образование и отличное знание нескольких иностранных языков, Валентине Крысяк пришлось до пенсии работать билетершей в Доме офицеров. Ее личная жизнь не сложилась, муж погиб, детей у них не было. После войны Валентина замуж так и не вышла. Умерла она в 1973 году от тяжелой болезни ног, однако родственники до сих пор с теплотой вспоминают о ней.

- У нее было неимоверное стремление к жизни. Когда началась война, мама и бабушка рыдали из-за того, что на войну забрали моего отца, соседей, родных и близких людей. А тетя Валя сказала матери и сестре, чтобы те перестали ныть, взяли грабли и пошли разрабатывать землю для того, чтобы хоть что-то посадить и вырастить, и хоть как-то прокормиться, - вспоминает Майя Григорьевна. - У нее была вера в жизнь, в светлое будущее. Она так сильно любила свою работу, свой город, свою семью - это ей помогло выживать и в лагерях. Она говорила: «Я в лагере не знала, дошли ли мои фотографии к вам. Как же я могла после этого не вернуться в свою родную Феодосию, к вам, к моим близким и родным людям?».

Подписывайтесь на Кафу в Facebook, страницу ВКонтакте и группу в Одноклассниках. А также на канал Youtube и Telegram.