Чиновники и политики по традиции тут же начали активно пиариться на трагедии. Минкульт призвал отменить увеселительные мероприятия «Ночи искусств» с 3 на 4 ноября, заменив их на просветительские — как будто в музеи и библиотеки народ идет исключительно похохотать. Депутаты разразились идеями новых запретов. Одни предложили навсегда запретить в РФ «вражеский» Хеллоуин, будто он каким-то боком виноват в трагедии. Другие — оставить в стране три-четыре авиакомпании. Почему бы не сразу одну, как было в СССР? Хотя, стоит напомнить, что и тогда случались резонансные авиакатастрофы, просто о них не сообщали. Третьи немедленно предложили «экономическое решение»: запретить полеты на самолетах старше 15 лет, нимало не заботясь о том, что большой процент российских самолетов попадет под этот запрет и в таком случае без воздушного сообщения могут остаться целые российские регионы.
При этом вопрос, что на самом деле случилось с нашим самолетом, имеет значение не только ради абстрактного установления истины. Крайне важно знать, не могли ли 224 человека стать жертвами теракта — в таком случае еще принципиально важно знать, кто именно его совершил. Российский самолет разрушился в воздухе, и пока власти не исключают ни одной версии. И теперь россиянам важно знать, что произошло с их близкими.
Боевики египетского отделения запрещенного в России ИГ сразу взяли на себя ответственность за гибель лайнера. Это, разумеется, может быть частью информационной войны. Сбить самолет на такой высоте (10 200 метров) боевикам вроде бы нечем. Но подложить бомбу или повредить самолет перед вылетом они теоретически могли. Тот факт, что ряд ведущих европейских и российских авиакомпаний до выяснения причин решили прекратить полеты над зоной авиакатастрофы, тоже порождает нехорошие подозрения. Хотя, вполне возможно, это обычная перестраховка на время, пока идет расследование обстоятельств трагедии.
Но даже если это не теракт, гибель российского самолета в районе, близком к зоне масштабных боевых действий на Ближнем Востоке, может существенно повлиять на нашу сирийскую военно-дипломатическую кампанию. Гибель российского самолета в относительной близости от театра военных действий в Сирии может сыграть схожую роль. Если это теракт, совершенный ИГ, нам придется воевать именно против исламских террористов, а не только за сохранение режима Асада. И в этом случае даже дополнительных версий-объяснений нашего участия уже не требуется.
Подобные трагедии должны сплачивать нацию точно не меньше, чем победы вроде присоединения Крыма. Потому что быть вместе в радости и горе — обязательство не только нормальной семьи, но и настоящего общества в нормальной стране.
