«Театр – это живое искусство»

- Театр появился в вашей жизни еще в школьные годы. Как вы пришли в театр? - Просто хотелось за свою жизнь посмотреть другие характеры и прожить их на сцене. Сначала пришла в актерство, а не в режиссуру, потому что для меня тогда это тяжело было представить, как это будет складываться. Потом я решилась, потому что режиссура лучше, чем актерство раскрывает возможность почувствовать другие характеры. Через образ спектакля я лучше вижу образы его актеров, тем самым я проигрываю не только свою роль, но и все роли, которые я ставлю в спектакле. Мне все роли близки, я знаю каждую роль, каждый характер. - Есть такой стереотип, что актер, который постоянно играет, находясь в постоянной смене образов, теряет, собственно, самого себя. - Нет, мне кажется, что это неправда. Когда играется роль, нужно найти в себе что-то новое и полюбить даже отрицательного персонажа, чтобы можно было его сыграть. Например, актер не может оправдать Раскольникова, который убивает старушку, сказать, что это плохо. Ты же должен найти для себя что-то, оправдать своего персонажа, понять, что им двигало, иначе не поймешь, и будешь играть неправду. Как сказал Джигарханян: чтобы зритель тебе поверил, ты должен на 150% поверить себе, тогда, может быть, кто-то поверит тебе. - Что еще отличает режиссерскую работу? - Я могу судить только по себе. Я только начинаю расти в этом, и вижу, что начинаю понимать людей, с которыми общаюсь. То есть режиссер еще выступает и как психолог, у него развивается образное мышление. Режиссер и актер – это профессии подглядывания. Если ты идешь по улице, ты подглядываешь, и это тебе помогает сделать какие-то роли, сделать какого-то человека, найти интересный образ. Это процесс заглядывания в чужие окна. - Сложно работать с актерами? - Да, сложно, тем более что не всегда у нас в Феодосии есть актеры с образованием, и это очень замедляет процесс. Актеры иногда по неопытности думают, что им должны сказать, что им делать. Но ведь это тоже их работа – актерство, и они должны это сами делать: вхождение в образ, работа над ролью. А у режиссера, в свою очередь, есть работа над спектаклем в целом. Но когда человек хочет, он с этим справляется. Я знаю это по себе: когда я еще не поступила учиться, хотела узнать об этой профессии, читала об этом, узнавала, что это такое. Когда я поступала на режиссуру, я начала говорить словами вроде «сверхзадача», наш ректор сказал: «О, вы говорите, терминами». То есть, если ты сам хочешь выучиться, если у тебя есть образование – это большой плюс. Самообразование здесь нужно во многом: в культуре, истории искусства… Я не просто беру спектакль, я изучаю эпоху, костюмы, исторические события того периода, и это, естественно, отражается на самом спектакле. - Какие спектакли вы поставили, и какой из них был самым сложным для вас? - Как режиссер я выступила в трех спектаклях: «Маленький принц» по Экзюпери, «Сон Алисы» по Кэрроллу, «Клочки по закоулочкам» Остера. «Маленький принц» – это была сложность номер один, потому что это была первая работа, и мы сами писали сценарий. Но если ставишь спектакль по чужому сценарию, где чужие мысли, то сверхзадачи две: сверхзадача автора и сверхзадача режиссера. А когда пишешь сценарий, то сверхзадача одна – своя идея. В «Маленьком принце» нужно было показать и себя, и театр, что у него новый этап. Я благодарна всему коллективу, что они помогали, понимая, что я еще не очень опытная, подсказывали. Театр – это творчество коллективное, и нужно чтобы все участвовали в постановке, у каждого своя мысль – мы все это обсуждаем, делимся идеями. Это была необычная постановка, и я сама играла одну из главных ролей – мне было тяжело. Мне помогал Дима Новоселов, который тоже учится на режиссера. Ведь, когда у тебя выход на сцену, ничего не видно, нужен взгляд со стороны. «Клочки по закоулочкам» – более легкий, более простой спектакль, но тоже нужно было придумать что-нибудь такое новенькое: как это рассказать, показать. В этом спектакле у нас был дебютант – Алексей Линьков. Он тоже без образования, и приходилось рассказывать: как, что. - Все три спектакля, в общем-то, интересны и взрослым, но все же они считаются детскими. Есть ли желание попробовать поставить взрослый спектакль? - Есть планы, которые, естественно, связаны с театром «Парадокс». Мы решили, что у нас уже достаточно детских спектаклей, мы их немножко приостановим. Сейчас ставится взрослый серьезный спектакль «Служанки» по Жану Жене, где режиссером выступает Дмитрий Новоселов. А я тем времени ищу материал, потому что его нужно найти под количество людей, под характеры, а это тяжело. Думаю, что это будет комедия, потому что людям в тяжелые времена нужна комедия, это показывает наполняемость зала. Причем сейчас уже неинтересны комедии характера, интересны ситуационные комедии, когда человек попадает в нелепые ситуации. - Часто говорят о стиле работы режиссера: кто-то дипломат, кто-то кричит на актеров, у кого-то еще какие-то свои секреты. Есть ли у вас стиль и секреты, как подойти к актеру, чтобы он показал на сцене тот образ, который вы видите? - Стиль у меня разный. В основном, я – дипломат, стараюсь рассказать, объяснить, поставить человека в ситуацию персонажа. Но бывает, когда уже предпремьерное состояние, впереди очень ответственный спектакль, нервы на пределе у всех, все нервничают, могут повздорить, у всех свое мнение. Не то, чтобы кричат, но серьезно спорят. Но всегда находится истина, так что все нормально происходит. А секреты? Здесь нужно понять психологию человека, и не трогать его какие-то закрытые стороны души, чтобы не травмировать. Но на примерах его психологии рассказывать ему, как нужно передать образ, чтобы для него это было близко. Скажешь ему просто так: «Сыграй любовь!». Но какую любовь? Сыграть любовь вообще невозможно, потому что любовь бывает неудачная, страстная – разная, здесь нужно знать человека и помочь ему войти в ту или иную ситуацию. - Говорят, сейчас – в эпоху кинематографа, телевидения, интернета – театр отходит на дальний план, становится непопулярным, и театралов очень мало. Насколько это соответствует действительности? - Кому не был интересен театр, тот ему и не станет интересен – это естественно. Да, конечно, театру сейчас тяжело, в нашем городе особенно. Будучи в Симферополе, видишь, как там ходят в театр, и там не веришь тому, что театр отходит, там полные залы каждый день. В Феодосии, естественно, не нужны полные залы каждый день, потому что город небольшой, но раз в неделю – это нормально. Театр нужен. - В чем его преимущество перед тем же кинематографом? - Театр – это, прежде всего, живое искусство. Зритель, приходя в театр, становится соучастником. Ведь театр – это режиссер, актер и зритель. Без зрителя нет театра, также как и без актера. А без режиссера театр возможен, потому что поставь скамейку, положи коврик, два актера выйдут и будут играть. Раньше режиссеров вообще не было. Ведущий актер ставил и вел спектакль – и нормально. А без зрителей, естественно, нет театра. В театре видишь живое, и это обмен энергией: ты берешь со сцены энергию, и отдаешь свою энергию. Думаю, театр будет интересен и дальше. В театры обязательно стоит ходить, это совсем другое искусство, это интересное искусство. Это переживания, которые не испытаешь в кино. И, наверное, как сказал Станиславский: если бы театр был просто развлечением, не стоило бы им так серьезно заниматься. Нужно почувствовать эту красоту театра и его обширность. Где мы еще сможем увидеть такие эмоции, такие переживания на сцене? В фильме же это все первый, второй, третий, десятый дубль, а в театре – все живое.

Подписывайтесь на Кафу в Facebook, страницу ВКонтакте и группу в Одноклассниках. А также на канал Youtube и Telegram.