«Здесь не развита курортная структура»

«Возможно все» – За 14 лет русский язык все-таки немножко забывается? -Создается впечатление, что ты говоришь какими-то штампами. – Не совсем. Просто некоторые выражения, которые ты все время используешь, вещи, которые ты постоянно говоришь на другом языке, они всплывают раньше, и ты используешь слова из другого языка. Кроме того, говоря по-английски или по-французски, используешь другой порядок слов. Обычно я больше говорю по-английски, потому что я работал в англоязычной среде, мне всю жизнь было легче на английском, больше словарный запас, и в культурном плане легче: если я читаю книгу на английском, я ее пойму полностью. – Чем ты обосновывал свой переезд в Канаду? Почему решил уехать? – Обосновывал тем, что я – гей. Это была основная причина, почему я туда уехал. К тому же я люблю современную культуру: фильмы, музыку. И там нет такого, что государство что-то утверждает, а что-то запрещает. Там можно спокойно жить своей жизнью. Там свободно, люди делают, что хотят, у них больше права голоса, они высказывают свое мнение, и это обсуждается на определенном уровне. Пусть и не на уровне национальных газет, но хотя бы на каком-то локальном уровне: листовки, брошюры, местные газеты. Никто не будет приезжать и говорить, что тебе делать. Такого даже близко нет. Там нет такого понятия: невозможно. Все возможно, все, что хочешь. – Твои родители тоже эмигрировали, но в Израиль. Почему ты сам туда не переехал? – Я не хочу жить возле родителей, я хочу жить своей жизнью. А им там легче, там русский язык и такое все прочее. Там хорошо, все спокойные, расслабленные. У них хорошая жизнь, хотя по улицам и ходят люди с автоматами. – Почему ты только сейчас решил приехать в Украину? – Повидать друзей, посмотреть на места своей молодости, но ностальгии у меня нет, в каком-то смысле я посмотрел на все это отвлеченно, отчужденно. Я давно это собирался сделать, но работал. Сейчас уволился: съездил к родителям, побывал здесь. «Не все так плохо» – Что ты увидел в Украине? – Мне люди рассказывали всяческую чушь, поэтому я ожидал, что будет хуже, в каком-то смысле. Ведь когда я уезжал, в Украине еще не было каких-то особых проблем с водой, инфраструктурой, все это мне мои друзья рассказывали уже позже. Я уезжал – здесь было плохо, уезжали мои родители – было еще хуже, потом стало совсем худо, – я этого всего не увидел. Сейчас первые три дня мне казалось, что люди ходят, как зомби. Мне казалось, что здесь как в Китае: деревня и все какие-то странные, в странных одеждах, вокруг сплошной базар. Мужчин таких не видел, а женщины все экстравагантные в основном. Каждый пятый в «Жорж Армани», купленном у каких-то румынов. Это странно. И все же не все так плохо, как мне представлялось. – Мог бы ты вернуться сюда жить? – Нет. Я уже не смогу здесь жить по многим причинам: здесь много бедности, много деревенского по духу, над человеком сильно довлеет государство, давит на великорусскую идею, мол, «мы великая страна» – здесь все это помпезное очень. – Какие у тебя впечатления от Крыма? – Здесь еще практически не развита курортная структура. Мы были в Орджоникидзе, такое ощущение, что ты попадаешь во времена Советского Союза, хотя там вроде бы все предназначено для курорта: замечательные горы, море, бухточки. Но кроме одного кафе ничего не работает. То же и в Феодосии. Остались советские санатории, но далее этого ничего не развилось. – А что тебе здесь понравилось? – То, что здесь есть кафе с национальными кухнями, чайханы, что представляет колорит. Куда хуже смотрятся для меня кафе, которые пытаются быть европейскими, слишком буржуазными, отчего даже противно. – Когда ты сможешь еще приехать в Крым, ведь для канадца это удовольствие не из дешевых? – Получается, что по сравнению с Канадой по текущим расходам: питание, проживание, транспорт, здесь это ощутимо дешевле. Например, ужин в каком-то канадском кафе в среднем на человека стоит 30 долларов. Но очень дорогая дорога – около полутора тысяч долларов. Думать о следующей поездке смогу года через два-три. Нужно много потрудиться. Сейчас я пока что путешествую в долг. В Америке это распространено – жить в долг. Например, я продолжаю выплачивать государству кредит по своей учебе. Я его брал, когда только приехал в Канаду. «Знать законы» – Ты говоришь, что в Канаде дорого стоит жизнь. На чем получается экономить? – Шестьсот долларов получают пособие те, кто не работает, но это деньги для нищенской жизни. Сносные зарплаты – это от полутора тысяч. Основную часть денег съедает аренда квартиры и коммунальные услуги. В Канаде дороги развлечения. Я бросил курить, потому что сигареты стоят десять долларов за пачку. Недешево посидеть попить пиво в кафе. Очень хорошо, что у меня нет машины, слишком дорого обходится ее содержание, и высоки налоги. К тому же зимой, во время снегопадов, по нескольку раз в день приходится выкапывать машины, которые полностью засыпает снегом, а потом долго их прогревать. – Ты общаешься там с русскими? – Практически нет, хотя у меня есть три знакомые русские девушки, с которыми я дружу. Так сложилось, что в основном я общаюсь с франкоязычными монреальцами. Поэтому уже в Канаде я выучил французский язык. Это дало мне некоторые преимущества. Канада – двуязычная страна, но некоторые законы для франкоязычного и англоязычного населения немного отличаются, этим можно пользоваться. В Канаде я понял, насколько важно знать законодательство, если ты хочешь нормально жить в государстве. – Ты хотел заниматься дизайном одежды, работал в компании. Государство предложило тебе заем. Это доступно для всех эмигрантов? – В Канаде у всех такая возможность: в Квебеке (провинция Канады – прим. ред.), чтобы иметь право на такую стипендию, на заем, нужно прожить год. Там куча программ, ты обращаешься за помощью к государству, и оно тебе ее дает. Это делается через банк, но поначалу государство платит тебе стипендию, а потом ты работаешь и отдаешь заем. Там есть разные колледжи, у меня было четыре варианта идти учиться на специальность дизайнера одежды: две – более официальные и две – более «левые». Из двух официальных одна была английская, другая – французская. Во французской обучение стоило двести долларов в год, в частной – три тысячи в семестр, но я выбрал именно частную. Я получил более-менее нормальные знания, хотя я был плохой студент, я плохо учился, прогуливал, я мог бы взять больше. Все зависит от тебя, когда ты пошел учиться – насколько много знаний ты готов взять. – У тебя есть своя мировоззренческая социальная позиция, ты говоришь о социализме, глобализме и так далее. И при этом ты живешь в капиталистической системе. – Меня поразила эта история с французским языком в Канаде. То, что люди хотят сохранить свой язык, свою культуру. И я стал это поддерживать. В этом поначалу, конечно, была и некоторая поза, но потом проникся. И молодой человек, с которым я живу, он – яркий представитель такого франкоязычного населения. Он говорит только по-французски, он не ходит в англоязычные заведения. Это для него проблема. – То есть в Канаде эта проблема чувствуется? – Да. Есть большое противодействие, в том числе и на парламентском уровне. Есть партия, которая защищает интересы Квебека. Так сложилось исторически. Французы на сто лет раньше заняли эту территорию, а потом пришли англичане и завоевали все это. У французского населения законы более социалистического направления и гуманистические идеи. – Чувствуешь ли ты себя гражданином Канады, стал ли ты им? – Стал. Это не сложно. Там много эмигрантов, которые приезжают со всего мира.

Подписывайтесь на Кафу в Facebook, страницу ВКонтакте и группу в Одноклассниках. А также на канал Youtube и Telegram.