«Космонавты были лучшими людьми»

«Родиной считаю Феодосию»

Виктор Акуличев родился в 1940 году в Кронштадте, в семье морского офицера-подводника Леонида Акуличева. Через несколько месяцев после рождения Виктора – третьего ребенка - родители переехали в Камыш-Бурун (Керчь), где семью и застала Великая Отечественная война. То время он помнит только со слов матери, Александры Александровны, которая, спасая детей от войны, смогла увезти их к своему отцу в Волгоградскую область. Однако наибольшие впечатления детства отложились с более позднего времени – в 1946 году отец забрал семью в Поти (Грузия).

- Местность очень живописная, впечатлений у меня и сейчас море от того времени осталось. Там нельзя было не вырасти романтиком, - рассказывает Виктор Леонидович.

Через пять лет его отца перевели служить в Феодосию, где и прошло детство будущего сотрудника космодрома Байконур.

- Я долго размышлял о том, что такое родина для человека, где она. Конечно, у многих людей такого вопроса не возникает, но мне – сыну военного, которого в детстве перевозили с места на место, этот вопрос долго не давал покоя. И я понял: родина – это та местность, где прошли детские годы, первые годы взросления, когда из младенца постепенно вырастает юноша. Поэтому для меня родиной была и остается Феодосия, – говорит В. Акуличев.

Здесь мальчик окончил среднюю школу №2, затем поступил в Камышинское ракетное училище – первое в стране учебное заведение такой специализации.

- Я не мечтал стать космонавтом, - вспоминает Виктор Леонидович. – Моими увлечениями, как и тысяч моих сверстников в то время, были спорт, музыка и радио. С этими увлечениями иду по жизни, а вообще, хотел стать военным – как отец.

Первые впечатления

Еще до выпуска Виктора Акуличева вместе с однокурсниками направили стажерами на космодром Байконур.

- Мы получили направления на Главный пункт управления ракетами стратегического назначения неподалеку от станции Тарту-гай (железная дорога Москва-Ташкент) весной 1961 года. Разместили нас в деревянном бараке, комнатки были небольшие, а жильцов – по 18 человек в каждой. Тут же находились казармы для военнослужащих, баня, столовая и котельная. Общее впечатление от быта у меня сложилось негативное – уж очень грязно там было и по-спартански неприхотливо.

А еще подвела еда: несмотря на то, что к каше подавали немаленькой кусок мяса, курсанты, не успев польститься на хорошее питание, тут же разочаровались: мясо оказалось солониной из сайгачатины, которую почти невозможно было разжевать. Однако молодежь быстро нашла выход: в пустынном озере водилось столько рыбы, что поймать ее можно было даже без наживки.

Юных курсантов распределили по различным направлениям работы, Виктора Акуличева назначили стажироваться на должность техника-оператора на систему измерения скорости ракеты. Теорию работы системы изучали в училище, а вот практику нужно было пройти здесь, где все вокруг говорили только об одном: совсем скоро в космос должна полететь ракета.

- О том, что должен полететь человек, мы точно не знали, но слухи, конечно, ходили. Нам нужно было сдавать зачеты и вливаться в ряды сотрудников, и природное любопытство узнать, что же происходит на космодроме, помогало быстрее осваивать технику, – вспоминает Виктор Леонидович.

Через несколько недель стажеры сдали зачеты на допуск к работе, и их включили в составы боевых расчетов.

Человек в космосе

О том, что полетит в космос Юрий Гагарин, Виктор и его друзья не знали до последнего момента. Ранним утром 12 апреля они прибыли на техническую позицию в 3 км от того места, где жили. Задание было ответственное: подготовка техники к работе.

- Проводились так называемые «комплексы» - комплексные проверки и настройка систем на реальную работу. До этого в космосе побывали собаки и манекены, которых на космодроме называли «иван иванычи». Людям, даже бывалым, было трудно скрыть волнение, что уж говорить о нас! За 15 минут до старта операторам было запрещено производить манипуляции с аппаратурой, и все буквально застыли в ожидании. Скоро начался обратный отсчет, нам разрешили выйти посмотреть на полет ракеты, - рассказывает ветеран комической отрасли.

Погода была замечательная – теплая, солнечная, все, жмурясь, смотрели вверх – туда, где был виден факел летящей ракеты. Внезапно основная станция наведения остановилась, среди сотрудников началась небольшая паника.

- Кто-то даже неудачно пошутил: «Ну все, в космосе – жареное мясо». Но нам было не до смеха. Тогда по громкой связи объявили, что станцию нужно опечатать, документы – арестовать. Обычно такое происходило при неудачных запусках, чтобы найти виновных. Нам сказали идти в радиорубку, что мы и сделали. Сквозь атмосферные шумы доносился чей-то голос: «Пролетая над Африкой, передаю привет всем освободившимся народам», - улыбаясь, вспоминает Виктор Акуличев.

Позже он узнал, что эти слова произнес первый космонавт Юрий Гагарин – через два часа ТАСС передало, что запущен и вышел на орбиту первый космический пилотируемый корабль.

- Еще позже нам сказали, что Сергей Королев дал команду отключить бортовую систему радиоуправления, и выход ракеты на необходимую траекторию осуществлялся с помощью автономных систем. А еще мы сильно обгорели на солнце в этот день, но разве после таких событий придашь этому значение? Впечатлений и сувениров мы привезли с Байконура море. Такое не каждому посчастливилось увидеть, - говорит ветеран.

С Гагариным играли в волейбол

Первая встреча с Юрием Гагариным на Виктора Акуличева особого впечатления не произвела:

- Я жил в офицерском общежитии на жилой площадке №2, а через дорогу стоял домик, где ночевал Гагарин. Как-то мы встретились случайно, тогда я первый раз его увидел и, как ни странно, мне почему-то не понравилась его улыбка. Широкая слишком, может, непривычная, не знаю даже. Намного позже появилось выражение «гагаринская улыбка», потом я уже привык к его манере широко улыбаться, это на самом деле свидетельствовало о его добродушии.

Первый космонавт никогда не кичился перед сотрудниками Байконура, чем неизменно вызывал их уважение и радость от общения с ним:

- Это был отличный мужик, если коротко. Необычайно умный, эрудированный, дружелюбный, простой. И такими были все космонавты, с которыми мне приходилось общаться по долгу службы – искренние, превосходящие лучших из нас во много раз физически и интеллектуально. Это была настоящая элита. Вообще, чем человек умнее, сильнее, тем он добрее, легче идет на контакт. А для полетов в космос отбирали лучших.

Юрий Гагарин частенько играл с ребятами в волейбол, бывало, что ходил с ними в общежитие выпить спирта.

- Неизменным спутником его был вооруженный часовой с автоматом, который не отходил от него ни на секунду. Время было такое – строгое. Это уже позже, после 1965 года, видимой охраны у космонавтов не было. Возможно, спецслужбы стали работать по-другому, – вспоминает Виктор Леонидович.

Однажды они с друзьями спросили у Гагарина, страшно ли было первый раз в космосе.

- Ребята, по правде, я ничего не помню. Было очень страшно, риск огромный. Уже на земле я нащупал в кармане бутылку коньяка – оказывается, мне ее Королев засунул, чтоб я выпил и не так боялся. А я не заметил даже, – искренне ответил Юрий Алексеевич.

Годы службы на Байконуре

После окончания учебы Виктор Акуличев пришел работать на пункт радиоуправления ракетами стратегического назначения, позже его перевели в монтажно-испытательный корпус, где он занимался испытанием космических аппаратов – «Восход», «Восток», «Союз», станции «Мир» и других. Условия работы были нелегкими: к огромной ответственности и напряженности добавлялись сложные климатические условия – температура на Байконуре зимой опускалась до –40 градусов, а летом поднималась до +40.

- Многие жены и дети не выдерживали, уезжали из Звездограда (так назывался наш городок, хотя тогда его называли чаще Лениногорск). Когда строили космодром, то руководствовались тем, что более 300 дней в году в этой местности безоблачны, о людях же особо не задумывались. Даже кондиционеры первые появились для охлаждения техники, - рассказывает Виктор Леонидович.

Во время испытаний сотрудники заступали на суточные дежурства, температура в помещении достигала +48 градусов.

- Сам не знаю, как мы это выдерживали, но ведь жили же! И семья моя была со мной – жена и дочка. Их поддержка была по-настоящему неоценима, - сказал Виктор Акуличев.

Он проработал на Байконуре 22 года, позже – в Центре управления полетами в подмосковном Голицыно, а после отставки в должности подполковника вернулся с семьей в родную Феодосию. За долгие годы службы бывало всякое, немало и нештатных ситуаций, что, впрочем, неудивительно для такой сложной и новой отрасли, как космонавтика. Байконур стал неотъемлемой частью сердца феодосийца, ведь именно ему он посвятил свою жизнь.

- Я увлекаюсь спортом, имею первый разряд по шахматам и по теннису, работал тренером по теннису – даже сейчас ко мне приезжают в гости те, кого я учил управляться с ракеткой. Еще пишу рассказы о космодроме и слушаю любимую музыку – живу с вдохновением, иначе нельзя, - уверен ветеран.

Подписывайтесь на Кафу в Facebook, страницу ВКонтакте и группу в Одноклассниках. А также на канал Youtube и Telegram.