«Страх оккупации забыть невозможно»

Без школы Галина Черний оказалась на оккупированной территории практически в первые месяцы начала Великой Отечественной войны. Она родилась в 1928 году в Теофиполе Хмельницкой (Каменец-Подольской) области. До 1939 года Теофиполь был пограничным городком, но после присоединения Западной Украины застава переместилась в Перемышль, который располагался в 300 км в сторону польской границы. - Спустя две недели после начала войны линия фронта уже проходила в нашем районе, поэтому три дня мы сидели в подвалах или погребах, а сверху грохотала канонада, - вспоминает Г. Черний. – Один из снарядов взорвался рядом с нашим домом, вспыхнула крыша, но дождь потушил огонь, что спасло наше жилище. Затем в город вошли войска Вермахта, ведя огромную колонну военнопленных красноармейцев. Горожане старались накормить их, но немецкие солдаты пресекали любые попытки передать им еду. Досталось от них и моей маме, которую избили за то, что она перекинула хлеб через колючую проволоку лагеря. В августе наступило временное безвластье. В городе была создана немецкая комендатура, в которую на службу наняли местных жителей: кое-кто шел добровольно, а некоторых знающих немецкий язык заставили, угрожая расстрелом. - Утром 1 сентября 1941 года мы пошли в школу, занятия начались как обычно только вместо портрета Сталина или Ленина в классах повесили фотографии Бендеры, - пояснила Галина Семеновна. – Через полтора месяца учительница нам сказала, что школа закрывается. Школьники радостно кричали: «Ура», но наша классная руководитель с укором произнесла: «Чему радуетесь? Теперь вы рабы, которых оккупанты хотят видеть невежественными, поэтому сами заботьтесь о своем образовании. Читайте книги». Только потом мы осознали смысл ее наставления. В оккупированной зоне подростки ходили к друг другу в гости, чтобы обменяться книгами и информацией. Девочки овладевали навыками рукоделия, так как продажа этих изделий являлась единственным доходом населения. Горожане охотно посещали только церковь, так как это было самое безопасное место. В Теофиполе работали кинотеатры, но ходить туда местные жители боялись, так как во время сеанса полицаи периодически устраивали облавы. Таким образом, они отлавливали трудоспособное население для отправки на работу в Германию. - Моя сестра Надежда была старше меня на три года, поэтому во время облав ее приходилось постоянно прятать, - объяснила Галина Черний. – Ее дважды пытались угнать на принудительные работы в Европу, но оба раза ей удалось бежать. Первый раз ее выкрала мама. Второй раз их отбили партизаны, которые напали на состав на станции Теофиполь. Расстрелы Впервые Г. Черний услышала о массовых расстрелах, когда увидела опустевший лагерь военнопленных. Местные жители передавали из уст в уста известие о расстреле солдат Красной армии. - В нашем городе проживало очень много евреев, даже была школа, в которой дети обучались на еврейском языке, - вспоминает она. – До оккупации я даже не задумывалась о том, что людей можно делить по национальностям. Сначала еврейские кварталы обнесли колючей проволокой, людей обязали носить желтые шестиконечные звезды, чтобы за пределами гетто их было легко отличить от других. Затем евреям все реже и реже разрешали покидать огороженную территорию. Люди голодали, поэтому мы носили еду своим подружкам, пробираясь через ограждения даже под обстрелом. Галина Семеновна вспоминает, как один из полицаев сообщил матери, что евреев планируют расстрелять. Но люди в это не верили, им говорили, что все гетто направят в Палестину, поэтому предложили собрать все ценные вещи и готовиться к отправке. На следующее утро всех евреев Теофиполя вывели за город, приказали им раздеться до гола и встать на краю рва… Партизаны После закрытия школы, в этом здании разместили немецких летчиков, которые поправлялись после ранений. Местные партизаны всячески досаждали им, стреляя каждую ночь в том районе. В отместку оккупационные власти распорядились сжигать дома горожан. Г. Черний вспоминает: - Ежедневно полицаи поджигали десять домов, но это не помогло им избавиться от партизанского шума. Тогда гестаповцы согнали местных жителей на главной площади и приказали мужчинам раздеться до пояса, чтобы выявить тех, у кого на плече имеется след от лямки автомата. Среди присутствующих находился один местный житель из партизанского отряда. Поскольку городок маленький, то об этом знали почти все. Пока оккупанты осматривали пожилых мужчин, женщины сомкнули ряды, чтобы партизан мог незаметно скрыться. Офицер гестапо негодовал, что не обнаружил виновных в ночных стрельбах. Однако немецкий офицер, назначенный комендантом города, сумел убедить гестаповца не проводить в Теофиполе карательных операций. И нам позволили разойтись по домам. С осени 1943 года каратели стали чаще появляться в том районе. Они жестоко расправлялись с местными жителями за каждую партизанскую вылазку, а в начале 1944 года сжигали дотла деревни. - В начале марта 1944 года в нашем городе появились власовцы, которые отличались особой жестокостью, - рассказала Галина Семеновна. – Они грабили, насиловали и убивали без всякого повода. Нам посчастливилось, что один из офицеров симпатизировал моей сестре, поэтому защищал нас от беспредела пьяных власовцев. В беседе с мамой он признался, что перешел на сторону врагов, так как хотел выжить в плену и огородить мирное население от поступков своих подчиненных. Он пояснил, что на родину ему возврата нет, не простят, но зато есть возможность спасти несколько человеческих жизней, а это ему зачтется Богом. Яблоки Перед наступлением Красной армии в городе несколько дней царило безвластье, а затем появились красноармейцы. - Я с подружками побежала на окраину, чтобы хоть издалека посмотреть на них, - сказала Галина Черний. – Я набрала дома моченых яблок, чтобы угостить ими солдат. Ближе к вечеру к нам подошел комендант Теофиполя и сообщил, что в нашем доме на постой остановились красноармейцы. Мы обрадовались, прибежали домой и до утра расспрашивали постояльцев о жизни на не оккупированной территории. Впервые мы услышали песни «Темная ночь», «Платочек» и другие, которые пели всю ночь. С 1 сентября 1944 года в школе возобновились занятия, и 16-летняя Г. Черний пошла в шестой класс. В 1948 году после окончания школы она поступила в Черновецкий учительский институт, окончила его в 1950 году и стала преподавать в школе историю и обществоведение. - В 1952 году я вышла замуж за Василия Лавренюка, который учился со мною в одной школе на один класс старше, - рассказала Г. Черний. – В том же году он окончил Одесский институт инженеров водного транспорта и получил назначение в Феодосийский порт. Сначала я работала пионервожатой в школе №1, затем учителем истории. В 1958 году заочно окончила Крымский педагогический институт, а когда построилась школа №10, перешла туда вместе со своим классом. В школе Галина Семеновна вела кружок «Боевой славы», участники которого составили списки всех ветеранов Великой Отечественной войны, проживающих на улице Ленина. Так следопыты обнаружили, что в городе проживает супруга героя Советского Союза летчика Ильи Волынского. - Воспоминания и фотографии Марии Васильевны легли в основу школьного музея, на открытие которого приехали однополчане героя, - вспоминает учительница. – Это был настоящий праздник для ветеранов и учеников школы. Каждый гость сделал музею подарок, что позволило нам сделать прекрасный музей истории 36-го миноторпедного авиационного полка, воевавшего в небе Феодосии во время освобождения города.

Подписывайтесь на Кафу в Facebook, страницу ВКонтакте и группу в Одноклассниках. А также на канал Youtube и Telegram.