«Самое больное – это мусор»

- В чем заключается ваша работа? - Основное и самое важное – это законность разрешительной документации. То есть мы очень много делаем согласований и по выбору земельного участка, и по проектам землеустройства, и плюс к этому – инспекторская деятельность. Если в нашем регионе есть случаи нарушения природоохранного законодательства, мы должны в меру своей компетенции принимать меры. Инспекторская работа, не то чтобы она тяжелая, просто обидно, когда о нашей работе говорят: свалки мусора, грязно… Мне всегда хочется сказать на это: «Ребята, а кто это?». Это ж не приезжают из Керчи или Симферополя, правильно? Культуры у нас, к сожалению, нет, приходится за всеми убирать, а ведь правильно говорят, что чисто не там, где убирают, а где не мусорят. Например, Ближние Камыши – это для нас больной вопрос. Недавно приехали туда, люди собрались – у кладбищ куча мусора, свалка. А кто его принес – сами же и приносят. - Зачем в городе столько экологических организаций? Кто за что отвечает? - У каждого своя задача. Экологическая служба исполкома ведет разрешительную деятельность, оформляет документы по сносу деревьев, лимиты на отходы предприятий. Наша инспекция, можно сказать, – карательный орган. И Азово-Черноморская инспекция – это специальный орган Минприроды. В первую очередь их задача следить за тем, что происходит в прибрежной полосе, что может находиться, что не может. У нее зона деятельности определена двумя километрами. Так же как и мы, они занимаются разрешительной деятельностью. - Как обстоят дела с экологической обстановкой в Феодосийском регионе? - Недавно было заседание комиссии по курортам, в принципе, все пляжи готовы. Конечно, замечания были, арендаторов привлекали к ответственности, но все более менее в нормальном состоянии. Что касается керченского мазута, то с того момента, как мы с вами делали совместный рейд по поводу точечных выбросов, больше таких фактов не было. Хотя стоит отметить, что вода в море уже потеплела. Нельзя утверждать, что в прошлом году такого не было, мониторинг не велся. Корабли где-то в заливе были, сбросили балластные воды, чтоб не сдавать их, ведь это стоит больших денег – вот и результат. - Какие нарушения чаще всего встречаются в регионе? - Самое больное – это то, что люди у нас мусор выкидывают, где попало. Это наш город не красит. Незаконно спиливают деревья, и часто люди не знают, что за это грозит штраф. Кто-то спиливает из-за строительства, кто-то просто во дворах из-за того, что сухие и старые. Хотя убирать многие деревья нужно, но ведь и омолаживать насаждения тоже надо. Высаживать новые деревья просто необходимо, но все зависит от финансирования. Еще одно слабое место – это глубоководный коллектор на мысе Ильи. Металл в воде за долгое время проржавел, естественно, есть порывы. Сейчас делается проект реконструкции, водолазное обследование уже сделано. - С кем из экологов должны согласовывать строительство? Как проходит процесс согласования? - Проект строительства, когда его организация завершает делать, предается на комплексную Укринвестэксперитзу в Симферополь. Если объект находится в охранной зоне, то экспертиза проводится в Киеве. Укринвсестэкспертиза по закону отправляет документацию на согласование МЧС, СЭС и госэкологическую экспертизу. Комплексная экспертиза делает свое заключение. Вне стометровой зоны делает Симферополь, в стометровой – Ялтинская Азово-Черноморская инспекция, у них более узкая специализация. - Как именно это происходит, кто-нибудь выезжает, знакомится с местом строительства? - Нет, когда готов проект, документы направляются в инспекцию, она их регистрирует, принимает к рассмотрению и направляет в экологию – Рескомприроды. У нас есть отдел экспертизы, там изучают технологическую часть, если что-то им не понятно, они звонят мне и выясняют. На месте, если это необходимо, мы делаем акт. В принципе, в документах все и так ясно. - Часто бывает, что в проектной документации нет деревьев, а на участках они есть, как, например, на Строительной,11. - Значит, земля выделялась гораздо раньше, и позже там появились насаждения. - Там землю выделили три года назад, а деревья тридцатилетние. - Бывают и такие случаи. Я уже четыре месяца работаю один, у меня в месяц проходит до ста актов выбора и заключений. Могу где-то и недосмотреть, но если вижу большой объект, я туда выезжаю. На строительство частных домов физически не успеваю выехать. Если поступает сигнал о каких-то нарушениях, по факту я выезжаю, и тех, кто это делал, как говорил Шайдеров, «по полной схеме» за обман. Там нарушитель уже не только платит штраф, но и восстановительную стоимость, то есть это выливается в солидную сумму денег. Но это вина тех, кто делает проект, они химичат. А в таких случаях нужно обращаться к нам, назвать адрес, фамилию застройщика. Проверим, посмотрит по базе данных, получал ли человек разрешение на застройку, будем выезжать, смотреть. У нас всего два инспектора, не исключаю, что такое может быть, иногда что-то пропускаем. - На мысе Ильи планируется строительство. Как утверждают сотрудники Карадагского заповедника, там растет эндемик – клоповник. Как так получается, что сначала дается разрешение на строительство, а потом выясняется, что его там проводить не стоит? - Я не знаю, кто давал заключение по мысу Ильи, с застройщиками сотрудничали мы и Азово-Черноморская инспекция. Застройщикам вообще дорого обошлось заключение археологов, там рядом находится староекладбище, где часто делают раскопки. Там заключение давало противооползневое управление, специалисты исследовали почву. Но если люди захотели там сделать что-то красивое и вложить туда миллионы – почему нет? То, что это редкое растение… Можно сочувствовать, можно и что-то сделать. Сейчас я не готов ответить, но можно встретиться с Карадагскими учеными, которые этим занимаются, и установить, что за растение там растет. Но ведь нужно давать возможность развиваться и строиться. Сколько у нас война идет с Лисьей бухтой? Не хотелось бы, чтобы там повторился Коктебель, эта хаотичная застройка. Я видел тот проект, там крупнейшая строительная компания Украины, туда вложены не десятки, сотни миллионов. Они хотят сделать научно обоснованный заповедник площадью более 800 га. Люди действительно сделают зону отдыха и коттеджей. А если туда не войдет большой капитал, через год-два начнутся самозахваты. Я видел по Лисьей бухте градостроительное обоснование, оно такое, как маленькая книжка. Ученые над ним несколько лет работали, изучали все. - Утверждается, что на очистных в районе Карантина регулярно происходит аварийный сброс фекальных масс в море. Это как-то контролируется? - Не согласен. Все контролируется нами и СЭС. Раз в месяц ездим, при нас выбросов не было, у нас проблемные очистные только в Приморском. Я исключаю сброс, может, не в полном объеме прошла биологическая и механическая очистка. А еще наш коллектор, как я уже говорил, к сожалению, дырявый. Если бы он выходил, как положено в море на 400 метров, как этого мы хотим добиться, то этой проблемы не было бы. А если у нас в пяти метрах от берега дырка, то, как бы все это не очищалось при полной работе очистных, то вода все равно будет иметь специфический запах. Это не означает, что очистка не проходит, это коллектор дырявый. - Каждый год в Коктебеле возникает одинаковая проблема: перед началом сезона говорят о том, что кафе без канализации работать не будут, на самом деле все работают. Почему так? - А кто разрешение на торговлю дает? Местные власти. В этом году с мертвой точки уже сдвинулись большинство кафе, хотя это не в полной мере то, что надо, но хоть каким-то образом. Я скажу, что несколько кафе вреда не приносят. Сколько гостиниц, оформленных, как частные домовладения, и которые сидят не на канализациях, а на выгребных ямах, подключенных к ливневкам. Та же беда и у нас. Далеко ходить не надо – на Галерейной. Когда там одна бабушка жила много лет назад, сколько там у нее этих стоков было? А когда у нее выкупили дом и построили там гостиницу, сразу увеличился объем стоков! - Так как же разрешают кафеработать без канализации? - А вы пройдитесь с СЭС или другими и попросите у кафе паспорт на открытие, посмотрите, кто все согласует, у вас все вопросы отпадут. И если одна часть набережной канализована, то другая – не вся. А в паспорте четко указано, что канализация есть. Поэтому мы Коктебель согласовывать отказались, я им четко сказал: я в ваши игры играть не буду. Мы уже третий год с этим боремся. Сейчас на очистные Коктебеля завезено оборудование, в следующем сезоне они будут запущены.

Подписывайтесь на Кафу в Facebook, страницу ВКонтакте и группу в Одноклассниках. А также на канал Youtube и Telegram.