"За спину я не прятался"

Довоенные годы

Михаил Болтянский родился в Феодосии в 1917 году в большой бедной семье. Помимо него у матери было три дочери. В 1933 году время было тяжелое, и подросток Миша вместе с другими мальчишками убежал из дома в Керчь. Беспризорники спали в ночлежках, воровали.

- Мать воспитывала нас одна, отца не было. В 1934 году беспризорников было много, стали ловить. Помню, когда мы спали в вагоне, нас окружила милиция и увела во двор. Нас было человек 80. Смотрим, сидят там какие-то начальники, как комиссия. Оказалось это были директора керченских заводов, - начал свой рассказ Михаил Дмитриевич. - Они всех стали спрашивать, кто хочет работать. И десять человек из нас пошли воспитанниками бочарного завода. Там нам выделили комнату, стали платить зарплату. Сначала меня определили столяром. Мне не понравилось, хотелось работать с металлом. Тогда меня перевели в токарный цех учеником токаря. Через пять месяцев я уже стал самостоятельно работать токарем. Стал хорошо одеваться, зарабатывать.

В 1935 году М. Болтянский поехал в Феодосию, где поступил на службу на секретный завод в поселке Двухякорное (Орджоникидзе). На этом заводе испытывали торпеды. Оттуда в 1937 году он ушел в армию. Армейские лагеря располагались в Восточной Сибири на реке Ангара. За лето окончил полковую школу и стал командиром отделения. Вскоре вернулся в Крым.

- У нас не было даже сапог, на ноги мотали обмотки. А по окончании школы нам выдали кирзовые сапоги. Форма, в которой мы и тренировались, и были на построении, и в увольнение ходили, выдавалась одна на полгода. Конечно, она была вся истертая, потрепанная, - рассказал ветеран. – И вот, когда мы уходили в увольнение, собирали у всех по вещи, чтоб приличнее выглядеть. Я как-то ушел в увольнение в Севастополе. А там ведь моряки, все в белом. Иду, а у меня обмотка разматывается. Что делать? Нашел укромное место, завязал так, чтоб аж на века (смеется – прим. автора). Там я познакомился с девушкой. Когда мы с ней гуляли, объявили тревогу – японцы нарушили границу.

Первый бой

Так в 1938 году М. Болтянский в товарном вагоне отправился на Дальний Восток. Добирался целый месяц. Сразу по приезду весь прибывший полк бросили на озеро Хасан, где японцы ворвались на русскую территорию.  

- Это сейчас можно с комфортом доехать за семь с половиной суток. А тогда паровозы были все в дыму. Было страшно. От конечной станции шли пешком сто километров. Это не много, для нас - пехоты - это раз плюнуть, - отметил Михаил Дмитриевич. – Когда мы туда прибыли, у нас не было ни одного автомата. Вооружение было плохое – только винтовки да трехлинейки. Был бой, у меня в отделении погибло три человека. В итоге Япония попросила перемирия. Трупы передавали друг другу в простынях. Своих они сжигали. Смрад стоял жуткий, противогазы не спасали…

Когда подходил срок окончания службы, вышел приказ о продлении службы младшим командирам до трех лет. Михаил Болтянский поступил в пехотное училище, где в 1939 году стал кадровым офицером.

Первый бой с немцами у Михаила Дмитриевича случился по дороге в Ленинград, когда противник рвался к Ярославлю.

- Бой был горячий с орудийной и минометной перестрелкой. Немцы были опытные, всю Европы завоевали. Мы взяли районный центр. Жертв было много, трупы валялись повсюду, лошади побитые, горящие повозки. Тогда у нас заиграла кровь, уже озверели. Начал прибывать полк, эшелон за эшелоном. Я тогда командовал ротой, - рассказал Михаил Дмитриевич. - Была зима. Одеты мы были хорошо - в ватных штанах, телогрейках. А в сапоги мы мотали бумагу, которая спасала от холода. В валенках было нельзя ходить из-за трясины.

Снайпер

Еще до войны М. Болтянский освоил снайперское дело. Когда напали немцы, ему не раз пригодились эти навыки. Однажды неподалеку от места дислокации батальона был обнаружен снайпер, который стрелял во всех, кто только поднимался с места. Командир батальона, зная, что Болтянский снайпер, приказал ему уничтожить стрелка. За удачно выполненную операцию Михаил Дмитриевич получил Орден Красной Звезды.

- Вызывает меня комбат и говорит: «Приказ командира полка - уничтожить снайпера. Если не уничтожите, идти вам под трибунал», - сказал ветеран. - У нас в роте был снайпер по фамилии Карагоз из Пензы. Мы с ним устроили засаду. Днем мы лежали, не пили, не курили. А ночью вставали и следили. На четвертый день Карагоз заметил огонек. Я его сбил. Ночью солдаты принесли шкуру лошади, а в ней немец. Я не взял это на себя, сказал, что Карагоз сбил снайпера. До сих пор об этом никто не знает. Карагоза наградили Орденом Красного Знамени, а меня -  Орденом Красной Звезды.

Тяжелые ранения

У Михаила Дмитриевича было два тяжелых ранения: одно в ногу (перебита кость), а другое в голову. После обоих ранений он долго восстанавливался, но потом продолжал воевать.

- В 1942 году меня направили в Верхний Уфалей, где формировалась рота. Был приказ Сталина освободить из тюрьмы заключенных со сроком до шести лет. Так была сформирована вся дивизия. Но это была не штрафная рота. Они воевали как солдаты, искупали своей кровью. Их вышло очень много, поэтому сделали четыре роты по 200 человек. Размещали людей по квартирам. Спали они, сидя в своих зипунах. Было холодно, зима, – рассказал ветеран. - Столовую сделали в церкви, колокола, конечно, не трогали. Приехал Ворошилов, посмотрел на солдат. И уже через десять дней пришло новое обмундирование. Такое хорошее обмундирование даже мы не получали: шапки командного состава, заячьи телогрейки, сапоги яловые, валенки. Под шумок и мы оделись. Раз валенки, думали, на север отправят, но нет, оказалось под Харьков. Как узнали что на юг, обрадовались все страшно. Я тогда был командиром роты. У нас была головная походная застава, то есть я с ротой шел впереди и в случае чего должен был принять бой. Полком идти было нельзя. И вот по пути нас встретили регулировщики, которым мы обязаны подчиняться. Они нас остановили, не пустили по курсу. Я комбату передал, он прибыл на место. Начали проверять документы. Оказалось, это были диверсанты, которые хотели направить нас на ложный путь. В Донецке был страшный бой. На тот момент я уже был комбатом. А в Харьков мы ворвались, взяли железнодорожную узловую станцию, почтамт. Там много немцев погибло. Но у них неподалеку была дислоцирована большая танковая дивизия, а у нас ни одного танка…

- Знамя мы не потеряли, а значит, полк был сохранен. Там меня тяжело ранило в голову, у меня сейчас пластинка под костью, - продолжил рассказ полковник. - На кукурузнике нас раненных отправили в Воронеж. По пути немецкие мессершмитты пытались нас сбить, но не смогли. Нужно было срочно делать операцию. Хирург был один на весь юго-западный фронт, он был в Саратове. Поэтому из Воронежа меня отправили в Саратов. Оперировали без наркоза, набили в рот ваты. Мне казалось, как будто молотом били по голове. Медсестра дала мне руку, я за нее держался. Она мне потом ее показала, рука была черная. После операции я не вставал четыре месяца, а потом начал потихоньку ходить.

После выписки и месячного отдыха Михаила Дмитриевича назначили командиром снайперской роты, которая состояла из 80 женщин, выпускниц военных училищ. По его словам, лучше бы он обучал тысячу мужчин, чем этих женщин. Было очень трудно справляться с их слезами, приходилось жалеть девушек. Но фронт требовал хорошо обученных подготовленных снайперов, и задача была выполнена.

Возвращение на родину

Вся жизнь полковника Болтянского была связана с Дальним Востоком. Перед окончанием войны, его снова направили на Дальний Восток, где он остался до 1972 года. М. Болтянский служил на Камчатке, на Курилах, а последние 15 лет военной карьеры на острове Русском, там располагалась часть морской пехоты. В 1972 году по окончании службы он вернулся на родину, получил двухкомнатную квартиру в Феодосии. Сейчас там живет его дочь, а Михаил Дмитриевич с женой проживает в однокомнатной квартире в центре Феодосии.

- За спину я не прятался, воевал. Мне как-то задали вопрос: «Товарищ полковник, вот вы прошли всю войну, а сколько немцев вы убили в своей жизни?». На такой вопрос я мог только улыбнуться и ответил: «Я скажу вам следующее. У меня, как у командира, не была цель убивать немцев. Я должен был руководить боем, чтоб выполнить приказ, чтоб разгромить противника, чтоб как можно меньше жертв было. Кто должен руководить боем, кто операцию должен создавать, разыгрывать? Командир – это руководитель в первую очередь. Что бойцы будут делать без командира, кто будет их направлять, обучать?», - подытожил свой рассказ полковник. 

Досье:

Михаил Дмитриевич Болтянский родился 25 июля 1917 года в Феодосии. Еще в юности он получил специальность токаря, два года работал на секретном заводе в Орджоникидзе, после чего в 1937 году пошел служить в армию. Михаил Дмитриевич прошел всю войну, на которой был дважды ранен. Большую часть своей военной жизни он прожил на Дальнем Востоке. Сейчас М. Болтянский полковник в отставке. Он имеет взрослую дочь, внуков. 

Подписывайтесь на Кафу в Facebook, страницу ВКонтакте и группу в Одноклассниках. А также на канал Youtube и Telegram.