Сергей Манукян: «Джазовые музыканты играют сказки»

- Сергей Владимирович, сейчас на постсоветском пространстве представители молодого поколения проявляют больший интерес к джазовой музыке, нежели, к примеру, 15 лет назад. Как вы считаете, это дань моде или влечение души?

- Человек обычно любит то, что ему привычно или удобно. Это касается всего. Но есть категории людей, которые все время ищут что-то. Они ищут сложную литературу, чтобы в ней почерпнуть для себя что-то, обращаются к каким-то другим видам искусства, обращаются и хотят в сюрреалистических картинах или каких-то еще увидеть, что же хотел сказать художник, опередил ли он время. Каждый человек ищет то, что ему не достает. Каждый человек стремится к тому, что ему не хватает. И если молодежь интересуется джазом, значит, в определенном смысле, это люди, которые хотят фантазировать, придумывать что-то. Ведь джаз - это придумывание непосредственно на сцене. Джаз - это композиторство на сцене, сиюминутное творчество, которого ни в какой другой музыке нет. Только в этой музыке возможно создать на сцене то, что не делал до и, может быть, не сделаешь после. Прямо сейчас. И потому, наверное, какая-то часть молодежи это чувствует. А большинство молодежи живут другой жизнью.

- Почему, на ваш взгляд, большинство молодежи так стремится к поп-музыке?

- Потому что эта музыка определяет сегодняшнее время, его темп, его характер. То жизненное пространство, которое сегодня есть, поп-музыка отображает лучше всего. Мы - джазовые музыканты - играем сказки. Одни сказки рассказывают, а мы их играем. Такие вот сказочники, что-то выдумываем и придумываем. Музыканты, которые играют классическую музыку, - они просто рассказывают хорошие исторические романы, проводят некий музыкальный экскурс в историю. А люди в большинстве своем живут сегодняшним днем, своими проблемами, а все эти проблемы в поп-музыке отображаются лучше всего. Все эти тексты вызывающие, эпатаж, выходки, порой переходящие границы. Это все отображение нашего времени. Так сегодня люди выражаются.

- А в чем основное отличие джазовых музыкантов от тех, которые исполняют классическую музыку?

- Я вообще не люблю кого-либо с кем-нибудь сравнивать, но так как это касается музыки, то я могу сказать об этом. Джазовый музыкант - это человек, который композитурствует. Он сочиняет. Хорошо или хуже, но он сочиняет, он пытается фантазировать на те музыкальные темы, которые достаточно известны. Он прочитает рассказ, и делает из этого рассказа бог знает что. Он начинает придумывать новых героев, новые ситуации, все новое. Он берет старую тему и придумывает вариации на эту тему. Классический же музыкант напоминает человека, который изучает древние письмена. Он больше похож на хранителя истории, на чтеца классических произведений. Как, например, актер в театре может прекрасно цитировать Чехова, но он сам не создал это произведение. Прочитал красиво и все.

- Как так случилось, что свою жизнь вы посвятили именно джазу?

- Я не знаю, как так получилось, потому что я слушал и классическую музыку и джазовую. Но в какой-то момент я увлекся джазом, какие-то звуки меня покорили. Экспрессия, какое-то движение, вот эти ритмы совершенно уникальные и удивительные.

Так должно было быть.

- Был ли у вас наставник, который определил ваш музыкальный путь?

- У меня был наставник, причем, не один. Их было трое и все хорошие. Один из них - Энвер - барабанщик, я даже фамилии его не помню. Он меня первый вообще учил играть на барабанах.Я пришел в оркестр, меня туда папа привел, и они играли в этом оркестре. Мне было 12 лет. Тогда я для себя все и решил. Я заболел этой музыкой, для меня это было все. Впрочем, сейчас это даже не болезнь, это то измерение, в которое я попал и больше оттуда не выхожу.

- А почему сейчас основой вашего творчества в большей степени являются клавишные инструменты?

- Мне очень нравились барабаны, но еще я очень хотел петь, а для этого мне нужен был аккомпанемент. И я начал себе аккомпанировать на пианино, чтобы не зависеть от аккомпаниатора, который все равно не сыграет так, как мне нужно. Не всегда себя уютно чувствую, когда я просто стою на сцене, а люди играют. Они играют так, как им нужно, а я хочу, чтобы играли так, как нужно мне, так, как смогу сыграть только я сам. Поэтому я стал учиться играть.

- Многие ассоциируют слово «джаз» со словом «свобода». Что вы на это скажете?

- Свобода - слово, давным-давно набившее оскомину. Каждый по своему воспринимает его и по своему воспринимает свободу. Определяет для себя, что можно, что нельзя. Достоевский хорошо писал об этом. Он говорил, что лишить человека свободы невозможно. У каждого человека есть своя внутренняя свобода. Если она существует внутри самого человека, то она существует и в рамках его развития. От того, как человек будет развит - имеется в виду его интеллектуальный, духовный потенциал, его возможности – будет зависеть и степень его свободы. Джаз уводит человека за собой в мир фантазий, в придуманный мир. Если человек воображением обладает, то, безусловно, он идет за джазовыми музыкантами в эти звуковые дали, безбрежные совершенно, где нет ограничений. Как вселенная. Настолько далеко, насколько каждый сам сможет подняться.

- Что нужно сделать, чтобы на постсоветском пространстве джазовые музыканты играли так, как это сейчас делают на западе? Чего еще им не хватает?

- Я всегда за то, чтобы джаз был, чтобы было творчество, чтобы было глубокое понимание и проникновение в мир музыки. Но надо, чтобы люди были духовны - это самое главное. Тут никакие деньги не нужны, ничего не нужно, это вторично, это все потом. Если нет самого главного, то ничего не будет, никакого джаза, никакой музыки, никакого творчества вообще не будет, если не будет духовной высоты тех, кто это делает. Даже голый интеллект будет совершенно бесполезен. Духовное развитие человека - это основа всего. Самый страшный грех, как говорили древние, это невежество, когда люди невежи. А невежество сегодня и всегда правит миром, оно не просто опасно, оно смертельно опасно. Оно может человечество погубить в считанные секунды. Сейчас для этого есть все.

- Вы частый гость Коктебеля. Можно ли считать этот небольшой поселок джазовой Меккой?

- Раз уж люди едут сюда намеренно на фестивали, чтобы послушать джаз, я считаю, что это большое дело. В этом смысле, конечно, Коктебель можно уже назвать джазовой Меккой. Я считаю, что именно джазовые фестивали продолжают традиции, которые заложил здесь Волошин и его единомышленники. Тогда здесь была создана некая творческая кузница, и была когорта людей, которые создавали определенное творческое пространство, которое рождало поэзию, рождало мысли. Я думаю, эта традиция в Коктебеле продолжается, но уже в джазовых фестивалях.

- В одном из своих интервью Борис Гребенщиков сказал, что джаз умер еще в середине прошлого столетия. Вы можете согласиться с этим высказыванием?

- Несмотря на то, что Борис Гребенщиков – достаточно умный человек и, в общем, хороший поэт, такие выводы, которые он делает, по меньшей мере, я бы сказал, не очень скромны. Умер джаз, не умер - это не Гребенщикову решать. Это, во-первых. Во-вторых, если сегодня люди не играют, как в шестидесятые годы, это вовсе не означает, что джаз умер. Джазовая музыка она всегда в движении, она не может быть одинаковой, она всегда ищет себе людей и находит. И так будет всегда.

Подписывайтесь на Кафу в Facebook, страницу ВКонтакте и группу в Одноклассниках. А также на канал Youtube и Telegram.